100 великих актёров

Шредер обращается к творчеству ведущих деятелей «Бури и натиска». Появлению пьес штюрмеров в Театре на Генземаркт предшествовала премьера трагедии Лессинга «Эмилия Галотти», показанная 15 мая 1772 года.

Спектакль явился вступлением к самому значительному времени творчества Шредера — руководителя и наставника труппы, режиссера и актера. Оно длилось десятилетие — с 1771 по 1781 год — и вошло в историю как «первая антреприза» Шредера. Деятельность артиста именно этих лет создала «золотой век» немецкой сцены XVIII столетия.

«Эмилия Галотти» имела большой успех. Заслуга в том не только Шрёде-ра-постановщика, но и Шрёдера-актера, сыгравшего камергера Маринелли. Вся манера поведения актера призвана была доказать главное: этот внешне независимый, блестящий царедворец в действительности раб, и единственный закон для него — воля господина. Жест Шредера, ритм и характер его движений убеждали не менее, чем произносимые им фразы. Едва заметное движение кисти, пальцев передавало чувства и настроения Маринелли. Сдержанность актера в традиционном проявлении сценических чувств, отказ от приевшейся манерности делали образ Маринелли естественным и потому еще более отталкивающим.

Шредер стремился внести реалистическую основу не только в исполнение своих трагических и комических ролей большой драматургии, но по возможности — зингшпилей (музыкальных спектаклях). Особенно удачной в этом смысле стала сыгранная труппой французская комическая опера Пьера Монсиньи «Роза и Кола» по либретто Мишеля Седена.

В 1774—1778 годах Шредер показал в своем театре пьесы так называемых рейнских гениев — И.-В. Гете, Ф.-М. Клингера, Я.-М. Ленца и Г.-Л. Вагнера, а также члена «Геттингенского содружества поэтов» И.-А. Лейзевица.

Шредер ставит «Клавиго» Гете, причем сам играет Карлоса. В дни, когда на Гамбургской сцене появилась «правильно построенная» драма «Клавиго», многие из друзей театра жалели, что Шредер остановил свой выбор не на «Геце фон Берлихингене» — драматической эпопее, насыщенной освободительными идеями штюрмеров, пьесе, наиболее полно отразившей влияние хроник Шекспира на творчество молодого Гете. И радовались, узнав о предстоящей постановке нравившейся им пьесы.